Авторизация

x
Логин :
Пароль :
Войти через

Марченко рассказал историю борьбы с кризисом

11 Март 2010 0 561 (с) gzt.ru

В Казахстане, где кризис начался раньше, чем в России, нашелся человек, который смог быстро локализировать негативные последствия и принять непопулярные, но действенные меры. Это помогло избежать экономического спада и сохранить рост даже в провальном для многих стран 2009 году. О том, насколько сложно второй раз бороться с кризисом в отдельно взятой стране, заместителю главного редактора Игорю Моисееву рассказал председатель Национального банка Казахстана (НБРК) Григорий Марченко.

Григорий Александрович, объясните, пожалуйста, чем занимается сейчас Национальный банк Казахстана, за что он конкретно отвечает и как разделяет свои функции с Агентством по регулированию и надзору финансового рынка и финансовых организаций?

Центральный банк у нас отвечает за классические функции: денежно-кредитная политика, курсовая политика, платежные системы (в Казахстане через платежные системы проходит более триллиона долларов в год) и бухгалтерский учет в финансовом секторе. Агентство по регулированию и надзору финансового рынка и финансовых организаций, которое является мегарегулятором, было выделено из НБРК в январе 2004 года.

Вы вернулись в Национальный банк год назад...

Да, я получил SMS от премьер-министра следующего содержания: "Поздравляю, коллега". Я заподозрил недоброе, а он позвонил через 15 минут и сказал, что подписан указ президента о моем назначении на должность председателя НБРК. Я как раз был в Москве. Потом я в понедельник, 26 января, вышел первый раз на работу.

2 февраля, ровно через неделю, государство через фонд "Самрук-Казына" вошло в БТА Банк и еще через два дня, 4 февраля, провело девальвацию. У вас тут очень много вопросов: куда вы смотрели? Так вот, я работал в коммерческом Народном банке четыре года три месяца, поэтому если и были какие-то ошибки со стороны Центрального банка или Агентства по регулированию и надзору финансового рынка и финансовых организаций, то я в этом участия не принимал. Девальвация - это уже мне пришлось.

Национализация банков была не вашей идеей?

То, что произошло с банком "ТуранАлем" (сейчас - БТА Банк), с моей точки зрения, нельзя назвать национализацией. Это была вынужденная мера, потому что предыдущие акционеры и менеджеры довели банк до достаточно сложного состояния. Для того чтобы спасти его, была проведена принудительная эмиссия акций - на $1,7 млрд. В результате этого доля государства составила 78%. Никаких намерений у государства долго оставаться акционером банка "ТуранАлем" или других банков, которым оно помогало в период кризиса, нет.

То, что кризис в Казахстане начался раньше, чем в России, практически на год, помогло?

Да, конечно. У нас кризис начался в банковском секторе и строительстве. У нас три крупных банка занимали слишком много денег за рубежом, и большую часть этих денег два банка вкладывали в недвижимость в Казахстане и России, а один банк - в необеспеченный потребительский кредит, то есть достаточно рискованные направления инвестиций. И когда произошел кризис в США, связанный с ипотечными кредитами, никто из наших финансовых институтов этих ипотечных бумаг не покупал, то есть прямого воздействия не было. Но поскольку внешние рынки закрылись, а этим банкам нужно было рефинансироваться, у них начались проблемы с ликвидностью. И у тех строительных компаний, которые строили за счет кредита у этих банков, тоже начались проблемы. Но при этом цены на сырье были высокие, и компании нефтегазового и горно-металлургического секторов никаких проблем не испытывали. Поэтому у нас кризис был, а экономика продолжала расти - 3,5% роста было за 2008 год.

Преодолен ли кризис в Казахстане и, главное, не ожидается ли в ближайшие пять лет повторения в Казахстане жестокого кризиса, несколько отличного от финансового, - например, нефтяного?

Тут есть два момента. Первое: у нас в прошлом году уже был небольшой экономический рост - около 1%, то есть кризис в этом смысле кончился. Но экономического роста, к которому мы все привыкли с 2000 по 2007 год, пока нет.

И главная задача на 2010-2011 годы - начать рост. Могут быть стагнация, небольшие темпы роста, которые никого не удовлетворяют, потому что рабочие места при этом не создаются. И выход из кризиса может быть достаточно продолжительным. Второй аспект: в октябре 2008 года все могло быть гораздо хуже, и западная финансовая система могла бы просто развалиться в том виде, какой мы ее знаем. Если бы произошло банкротство AIG, то, по разным данным, от 12 до 15 из двадцатки крупнейших европейских и американских банков просто обанкротились бы по эффекту домино. Цены на сырье поднялись в основном благодаря нашим китайским друзьям, и при таком уровне цен ($70-75 за баррель) российская и казахстанская экономика чувствуют себя комфортно.

Теоретическая вероятность того, что цены на нефть упадут, всегда присутствовала. Я помню, когда нефть стоила меньше $10 за баррель. Это было не так давно, в конце 1998 года.

Катаклизмы могут быть, для этого и нужно копить деньги в Национальном фонде, что мы начали делать с 2001 года: $25,5 млрд у нас в Нацфонде, еще $25,5 млрд - это чисто золотовалютные активы Национального банка. В совокупности $51 млрд на сегодня. А когда меня назначили первый раз председателем НБРК, в октябре 1999 года, совокупные активы страны были $1,1 млрд.

Вы оценивали потери резервов после использования части денег для борьбы с последствиями кризиса?

$10 млрд прямо из Национального фонда было использовано на антикризисную программу, и около $6 млрд потратил НБРК на поддержку курса. Девальвация в России началась в ноябре 2008 года, а мы провели свою девальвацию только в феврале, при этом девальвация к доллару в России была 50%, а мы сделали 25%, если брать середину коридора к середине, то есть 150 к 120. У нас было очень много спекуляций на тему того, что неизбежна вторая девальвация, - до 180 тенге за доллар, чтобы полностью компенсировать российскую девальвацию. Только за январь обменники в Казахстане продали долларов и евро в долларовом эквиваленте на более чем $2 млрд. При этом из тенговых депозитов в долларовые переложили $3,8 млрд - за один месяц. У нас был мощнейший переток.

До сих пор раздаются разговоры, что в России сделали правильную, плавную девальвацию - все для народа, а в Казахстане - резкую, и народу от этого было плохо.

Мы посчитали: в России на самом деле переток вкладов населения из рублевых в валютные составлял триллион рублей, или 18% вкладов населения в России, а у нас переток был 370 млрд тенге, или 20% вкладов населения в Казахстане.

То есть у нас переток из нацвалюты в доллары был больше, чем в России.

Почему кредиты по-прежнему недоступны как населению Казахстана, так и бизнесу?

Рост кредитов в Казахстане за 2009 год - 2,5%. Конечно, это не так много, но говорить о том, что кредиты недоступны, нельзя. Обычная история: предприниматели малого и среднего бизнеса, физические лица жалуются, что очень сложно стало получить кредит. Банки жалуются на то, что нет хороших бизнес-планов и нет надежных заемщиков. Но от того, что все друг на друга будут жаловаться и писать письма властям и в прокуратуру, прока нет. Нужно садиться и показывать, что ты хочешь делать, какие у тебя залоги и по какой ставке ты можешь и хочешь этот кредит привлекать. Кредиты по-прежнему выдаются, но не всем.

Дмитрий Медведев высказался за то, чтобы региональные власти взяли на себя часть бремени по ипотеке, имея в виду отсутствие первоначального взноса и возможность субсидирования ставок. Насколько поставленная задача исполнима в принципе?

Я скажу безотносительно России. Есть две модели финансирования строительства: это ипотека и система жилищных строительных сбережений. Я субъективен, потому что я запустил систему строительных сбережений в Казахстане, то есть я проталкивал этот закон в парламенте и протолкнул, естественно, при поддержке президента в декабре 2000 года. В итоге с сентября 2003 года у нас работает государственный Жилищный строительный сберегательный банк, и договор № 1 оформлен на моего сына. Если ты что-то продвигаешь, нужно быть последовательным.

Я хочу привести примеры Чехии и Словакии. В Чехии живут 10 млн человек, из них почти 4,5 млн имеют договоры в системе жилищно-строительных сбережений. В Словакии из 5 млн человек около 2,1 млн имеют соответствующие договоры. В Германии эта модель работает уже более 100 лет, 55% населения в нее включены. Не думаю, что немцы, чехи и словаки намного глупее, чем казахи или русские. Я считаю, что ипотека предназначена для верхней части среднего класса.

Ставки должны быть рыночными, и никакого субсидирования со стороны государства. Должны быть инфраструктура, то есть соответствующее законодательство, защита прав кредиторов, естественно, защита потребителей финансовых услуг. Кроме того, должна быть система рефинансирования со стороны государства, как в России пытается делать Агентство по ипотечному жилищному кредитованию, а у нас есть Казахстанская ипотечная компания.

А параллельно этой системе для нижней части среднего класса, для тех, у кого нет серьезных накоплений и высокого уровня заработной платы, должна работать система жилищно-строительных сбережений, где люди три - пять лет могут сберегать по выбранной программе.

Они копят деньги, им ежегодно государство доплачивает из бюджета премии за участие и сбережение свыше определенной суммы. Если человек, например, накопил 500 тыс. рублей (взносы, вознаграждения по взносам плюс премия государства), он получает еще 500 тыс. рублей в виде дешевого кредита на 15-20 лет. В условиях Казахстана ипотечные кредиты начинались с 14%, потом - 12%.

В Жилстройсбербанке в зависимости от выбранной программы - от 4,5 до 6,5%, то есть в два - два с половиной раза ниже.

Есть пример Венгрии, которая пошла по пути субсидирования ипотечных ставок. Там возникает та же самая проблема, которая всегда была при социализме: кого субсидировать в первую очередь? И с точки зрения социальной справедливости субсидировать верхнюю часть среднего класса не очень правильно, когда есть социально незащищенные, неимущие слои и так далее. Но практически во всех странах мира более активный, более грамотный средний класс эффективно использует средства поддержки со стороны государства в своих целях. А менее грамотные и неимущие слои не получают к этому достаточного доступа.

Наши читатели написали нам, что вкладчики стоят в третьей очереди при банкротстве банков в Казахстане. Это действительно так?

В первой очереди стоят выплаты по больничным листам и заработной платы работникам ликвидированного банка. Это очереди очень небольшие. Первая вообще ничтожная в соответствии с Гражданским кодексом. В вопросе идет откровенное передергивание. Там юридическое лицо - это фонд гарантирования вкладов.

То есть банк обанкротился, фонд сразу платит компенсации вкладчикам, а потому, естественно, он стоит третьим номером, то есть выше всех, и от реализации ликвидационной массы получает в первую очередь, чтобы компенсировать свои затраты вкладчикам. После того как все компенсировано и фонд получил обратно свои деньги, он оттуда уходит. Но это те деньги, которые уже выплачены физическим лицам. А люди что делают? Они говорят: "Мы получили компенсацию (сейчас это 5 млн, а было 700 тыс. тенге), но у нас-то вклады были больше, мы хотим больше. Поэтому вы отодвиньте фонд как юридическое лицо назад, а нам возместите полностью".

А мы всем заплатили абсолютно то, что им положено по закону, - гарантированную компенсацию фонда. И только после того, как фонд эти свои деньги вернет, ликвидационная комиссия будет дальше рассчитываться с бывшими вкладчиками. То есть с точки зрения справедливости все по-честному. Но с точки зрения отдельных физических лиц - нет.

При этом сумма гарантированной выплаты - одна и та же для всех вкладчиков: если у человека, допустим, было 15 млн тенге, а банк обанкротился, то он получит 5 млн. Если у человека было 6 млн, то он тоже получит 5 млн.

НОВОСТИ
Подпишитесь на нашу рассылку!
только актуальные статьи
на тему личных финансов

​​

наверх

123